лого
Департамент образования и науки Краснодарского края

Центр диагностики и консультирования
Краснодарского края

Государственное бюджетное образовательное учреждение для детей, нуждающихся в психолого-педагогической и медико-социальной помощи

Документы
Отделы
Наши сотрудники
Услуги
Обследование
Для вас, родители
Для вас, специалисты
Фотогалерея
Книжная полка

Логин

Пароль

"ВОСПИТАНИЕ КОЛОНИЕЙ"

С подростками в воспитательной колонии мне предстояло работать впервые, и я немного переживала: о чем в первую очередь нужно говорить с этими детьми, справлюсь ли, смогу ли не показать свою неуверенность?

На первый взгляд все было не так страшно: передо мной сидели обычные дети. Подростки - постарше и помладше, серьезные и веселые, общительные и не очень, наглые и скромные. Однако настороженность и недоверие к окружающим ощущалось в них очень сильно… многие были скрытные и осторожные, многие - как выяснилось - обижены родителями, другими взрослыми, друг другом.

Тренинги шли каждый день, дети понемногу раскрывались, подавались навстречу искреннему интересу, обостренной честности ведущих. И почти сразу в моей голове родились вопросы в адрес взрослых: как же так получилось, уважаемые родители, тети-дяди, педагоги, что нет веры в людей у этих мальчиков? Что же такое должно было произойти в их жизни, чтобы они, только начинающие свой жизненный путь, уже успели разочароваться во всем? Где же мы с вами были и почему не помогли этим детям, ведь наверняка они по-своему просили нас о помощи… Вон как смотрят, вон как слушают, как удивляются, как загораются надеждой!

Да, сейчас эти мальчики играют в жестокие, совсем не детские игры, это чувствуется и на занятиях: иерархия, неформальные отношения, мнимая романтика колонии, противопоставление себя взрослым. Но все это происходит как некий вызов, а также своеобразная проверка "на вшивость": поддержим или не поддержим эту игру, вмешаемся или останемся равнодушными? Не поддержали… и сразу стало легче работать, и мальчишки поняли, что не они задают здесь тон взаимодействия. Мы не стали для них в одночасье "авторитетами", а то, что мы не остались при этом равнодушными, заставило их поверить в нашу искренность.

Равнодушие само по себе опасно, а если дело касается детей, то последствия могут быть самыми печальными. Самое главное, что равнодушие нельзя замаскировать: оно проявляется во всем. Ведь даже просьба снять головные уборы в помещении - это не только вопрос формальной этики: это еще собственная позиция и отношение. Два дня мы настойчиво просили мальчиков снимать на занятиях верхнюю одежду и шапки, и в следующие дни нам уже не пришлось это повторять. Дети быстро понимают, где нет фальши, где требовательность не показная, а настоящая, и начинают прислушиваться к людям, невзирая на их возраст, статус и должность.

На третий день работы в колонии мы поняли, что мальчишки ждут нашего приезда: стараются встретиться с нами на улице, второй раз попасть на занятие или после занятия просто спросить, как дела у нас лично и "на воле". Говорили с благодарностью, что мы не смотрим на них как на преступников - свысока, презирая или унижая взглядом и словом.

Некоторые сотрудники просили нас "не впечатляться", говорили, что это не обычные дети, что они совершили преступление. Но мы не сосредотачивались на статьях Уголовного кодекса: во главу угла мы поставили тот факт, что это дети, и они нуждаются в нашей помощи.

Конечно же, мы не строили никаких иллюзий. Мы не смогли совершить чудо - за неделю работы это просто невозможно. Думаю, главным результатом была сама возможность контакта с этими детьми - не с позиции осуждения, презрения или страха, а с уважением, потому что они, как и другие люди, имеют на это право. Даже те, кто живет во внутренних "кругах ада" - так называемые опущенные, неприкасаемые, насилуемые: люди, презираемые как "своими", так и надзирателями и воспитателями. Мы своим отношением подарили им, пусть и мимолетно, веру в людей и надежду, что все еще можно исправить в своей жизни. Нет, не отмотать пленку назад, как будто ничего и не было, а постараться вынести уроки и не повторить уже однажды совершенной ошибки. Не так уж много им надо, этим мальчикам - всего лишь искреннее человеческое отношение, помноженное на твердые моральные ориентиры и известную настойчивость. Надеюсь, что эту веру и надежду у них не отнимут другие взрослые своим равнодушием и жестокостью.

Дело в том, что тема подростковой преступности зачастую игнорируется в педагогической среде. Предполагается, что этот вопрос имеет отношение только к уголовной сфере. Между тем средства массовой информации после очередного "громкого дела" в поиске виноватых частенько заглядывают в семьи, дружески компании и - да, учительские. Да и как не заглядывать?

Специалисты утверждают, что несовершеннолетние сегодня - одна из наиболее криминально пораженных категорий населения нашей страны. Интересен тот факт, что никто не предоставляет точной статистики по стране. По всей видимости, она есть, но данные, которые обнародуются, очень противоречивы. Например, одни специалисты считают, что за последние десять лет количество преступлений, совершенных подростками, увеличилось вдвое. А другие утверждают, что в целом число правонарушений, совершенных в России подростками, заметно падает, зато быстро "молодеют" особо тяжкие, изощренные преступления, в том числе умышленные убийства. Эти данные были опубликованы несколько лет назад, "свежей" информации нет, но всплеск детской жестокости - это не миф.

По данным доктора психологических наук, одного из самых известных специалистов в области пенитенциарной (исправительной) психологии В. Ф. Пирожкова

  • прирост преступности среди подростков и юношей значительно опережает рост подростково-юношеской популяции: преступность среди несовершеннолетних за 10 лет выросла приблизительно в два раза, а подростково-юношеское население уменьшилось на 15-20%;
  • за последние 15 лет средний возраст особо опасного рецидивиста снизился на 4-5 лет (с 28-30 лет до 23-25 лет);
  • чаще всего несовершеннолетние совершают преступления в свободное от учебы время в учебные дни (с 15.00 до 24.00). А "пик" преступных проявлений приходится на 20.00-21.00;
  • в первые три года после освобождения совершают повторные преступления до 45 % бывших воспитанников;
  • среди несовершеннолетних преступников количество лиц мужского пола всегда существенно выше (90-95%), чем количество девушек (4-10%).

Тема подростковой преступности - "поле непаханое", но особо хочется остановиться на ситуации в колониях.

Казалось бы, о чем тут говорить: преступление уже совершено, виновный наказан и находится в специальном учреждении… Может быть, кто-то скажет, что надо спасать других, тех, кто еще не совершил ошибок, но я считаю, что без анализа "колониального вопроса" изменений не будет, и самое главное - нельзя спасать одних, позабыв про других!

Учреждение для несовершеннолетних, совершивших преступление, называется воспитательная колония. Особо прошу обратить внимание на слово "воспитательная". В воспитательных колониях подростки содержатся отдельно от взрослых. Это обусловлено необходимостью предупреждения отрицательного влияния более опытных взрослых преступников на несовершеннолетних. В колониях для несовершеннолетних особая воспитательная система. Регулируя условия отбывания лишения свободы в воспитательных колониях (ст. 133 УИК РФ), закон опирается на два принципиальных положения:
- процесс исправления осужденных, как и в исправительных колониях, должен строиться на основе прогрессивной системы, которая, предусматривая перевод осужденных из одних условий содержания в другие (в зависимости от поведения на более мягкие или, напротив, на более строгие) стимулирует их исправление;
- в соответствии с физиологическими, психологическими и нравственными особенностями несовершеннолетних режим в воспитательных колониях должен быть мягче, чем в исправительных колониях.

Вот, собственно, и вся прогрессивная воспитательная система: поощрение и наказание - кнут и пряник. Обратите внимание: отличие от колонии для взрослых в том, что режим мягче (то есть общий и строгий, нет особо строгого)… и все! А как же быть с тем, что это подростки? В колонии должна быть выстроена определенная система педагогической работы, а не акция по принципу "наказали и забыли" до момента освобождения.

Определяя подростку наказание в виде лишения свободы, государство должно давать ему возможность осознать произошедшее и после своего освобождения жить нормальной жизнью. А этого, к сожалению, в нашей системе нет.

Все понимают, что сама по себе обстановка в колонии - не курорт: ограничение в передвижении, отсутствие личных вещей, личного времени и личного пространства, гендерная изоляция. То есть подростка лишили не только свободы, но и прав (что бы ни говорили об этом представители внутренних органов), человеческих условий проживания, общества и… достоинства. И это в тот момент жизни, когда у человека формируется "Я-концепция", самосознание, мировоззрение, чувство взрослости, появляется референтная группа и роль в ней. Если говорить о наказании как о лишении, то подросток лишен всего, что в силу возраста ему необходимо для развития. Кроме того он находится в закрытой группе, которой свойственны свои правила поведения, свои ценности и мораль. Потому учреждения социальной изоляции подростков в большей степени формируют специфическую криминальную субкультуру, которая в дальнейшем может усложнить вхождение несовершеннолетнего в общество, зато поможет ему примкнуть к криминальным группировкам.

Подростки в колонии находятся под влиянием специфической криминальной группы закрытого типа. Они так же, как и остальные дети этого возраста, зависят от оценок социума, в котором вращаются. Усугубляется это тем, что большинство подростков, подвергшихся социальной изоляции, вырастают в неблагополучных семьях или не имеют семей вовсе, а это значит, что у таких людей полностью отсутствует положительный опыт взрослого общения, базирующийся на понятиях "любовь", "нежность", "доверие". Благодаря специфической атмосфере внутри колонии тот поступок или поведение, которое явилось причиной социальной изоляции подростка, еще больше укореняется в его личности.

Вся эта ситуация усугубляется тем, что в воспитательных колониях нет работников с педагогическим образованием: в лучшем случае это юристы, а то и вообще случайные люди. Даже здешние психологи - специалисты уголовной системы. Поэтому никакой работы с внутренним миром подростка, мотивами его деятельности, целями и перспективами дальнейшей жизни не ведется. И самое страшное, что взрослые, окружающие подростков в период отбывания наказания, относятся к ним как ко взрослым преступникам. Этим детям не дают шанса стать лучше, поскольку взрослые, которые должны задавать воспитательную систему, играют по правилам криминальной закрытой группы, позволяя ей самостоятельно регулировать внутригрупповые отношения. По мнению Марианны Садовниковой, руководителя Фонда "Ювента", автора множества книг по ресоциализации несовершеннолетних, лишь небольшая часть подростков имеет возможность вернуться к правопослушной жизни. Исследования показывают, что это возможно только в том случае, если у подростка есть благополучная, надежная опора - семья, но такая перемена происходит не благодаря общественному устройству, а скорее вопреки ему.

Именно поэтому в колониях, где содержатся несовершеннолетние, необходима новая система воспитательной работы и внутренней организации. С правонарушителями должна вестись социальная, педагогическая, правовая, юридическая, воспитательная, психологическая работа. Именно эти направления составляют суть исправления подростков, совершивших преступления и находящихся в местах лишения свободы.

Изменение данной ситуации невозможно без серьезного осмысления ее специалистами из разных областей, людьми и военными и гражданскими: офицерами, юристами, педагогами, психологами.

Система нуждается, прежде всего, в изменении подходов к наказанию, осуществляемых на государственном уровне. Необходимо решение большого ряда вопросов.

Хорошая новость заключается в том, что такие мысли приходят в голову не только психологическим центрам, курирующим подростковые колонии.

Концепция развития уголовно-исполнительной системы РФ до 2020 года предполагает гуманизацию закона по отношению к несовершеннолетним. 14 октября 2010 года Правительство РФ приняло эту концепцию. На семинаре о роли некоммерческих организаций в оказании помощи осужденным подросткам заместитель начальника управления социальной, психологической и воспитательной работы с осужденными Юрий Краснов отметил, что концепция предполагает создание на базе колоний воспитательных центров, которые обеспечат гуманизацию исполнения наказаний, индивидуальный подход в решении социальных и психологических проблем подростков, станут содействовать получению дистанционного образования и профессии. Понятие "воспитательный центр" будет закреплено в законодательстве.

Несовершеннолетних разместят в помещениях, рассчитанных на четверых человек, а осужденных за не очень тяжелые преступления - за пределами центра. Планируется увеличить возраст пребывания молодых людей в этих центрах до 21 года или до окончания срока, чтобы они избежали контакта со взрослыми преступниками. Напомним, что до 2009 года подростки, бывшие на хорошем счету, имели право оставаться в колониях для несовершеннолетних до 21 года, но в начале 2009 года Государственная дума приняла поправку к закону, и теперь после 19 лет всех обязаны перевести в исправительно-трудовую колонию для взрослых.

Концепция также предполагает участие НКО в работе по социализации несовершеннолетних правонарушителей. Ведущий научный сотрудник НИИ ФСИН Михаил Дебольский считает, что для работы с подростками в качестве волонтеров надо привлекать студентов педагогических вузов.

Подводя итоги по поводу вышеизложенного, хочется сказать: сейчас нам, как никогда, нужен новый Макаренко - возможно, не столько отдельная личность, сколько интегративная система, опирающаяся на достижения социологической, психологической и педагогической науки, верящая в человека, знающая, куда вести молодое поколение. Притча о блудном сыне… ведь она на все века!

 

© gou-center.ru, 2010 г.